«Конёк-Горбунок»: написать бестселлер – и стать не модным

«Надоел этот жанр» – фраза, которая раз за разом перетряхивает книжный рынок. Сегодня немногие начинающие авторы решатся дебютировать, например, с городским фэнтези, хотя совсем недавно это было самым надёжным решением. Сейчас на пике популярности уже другие жанры, но пока писатели осваивают их – за горизонтом уже маячит следующий тренд. Попробуй тут угнаться!

Литературная мода всегда была преходящей, и с подобной проблемой нередко сталкивались писатели прошлого – например, Пётр Ершов. Его история похожа на сказку, разбившуюся об реальность.

Стремительный взлёт

В 1830-м году отец Ершова, служивший чиновником, получает назначение по службе, и вся семья перебирается в столицу. Год спустя шестнадцатилетний Пётр поступает в Петербургский университет на философско-юридический факультет. Вообще-то он мечтал изучать историю и филологию, но для этого не хватило знания иностранных языков. Однако если Ершов и скучал на парах, то использовал это время с пользой: во время учёбы он пишет «Конька-Горбунка» – стихотворную сказку, которой вскоре суждено сыграть главную роль в его жизни и карьере. Кроме того, здесь Ершов знакомится с известным профессором русской словесности Плетнёвым, которому и показывает свою рукопись. Далее события развиваются стремительно.

Впечатлённый Плетнёв читает отрывок из сказки на лекции, а в конце объявляет студентам, что сочинитель сидит среди них. В общем, умел Плетнёв заинтриговать! Вскоре «Конька-Горбунка» печатают в журнале «Библиотека для чтения» с очень комплиментарным примечанием от редактора. Произведение понравилось не всем критикам: Белинский, например, отнёсся к нему гораздо сдержаннее, чем другие современники. Но на читательский успех это никак не повлияло. В том же 1834-м году сказка выходит отдельной книгой – и производит эффект разорвавшейся литературной бомбы! При жизни Ершова «Конёк-Горбунок» выдержал семь изданий и пользовался огромной популярностью. В девятнадцать лет он уже написал книгу, которую знала и читала вся Россия.

Стильно, модно, молодёжно

Ершов попал в литературный тренд своего времени. В те годы русские писатели активно обращались к народной культуре. Пушкин и Жуковский уже показали, что сказка может быть не жанром для детей, а полноценным литературным произведением. Читателю было интересно увидеть знакомый фольклор в новой авторской форме – и Ершов давал ему это. «Конёк-Горбунок» звучит так, будто это не текст в книге, а рассказ у костра:

Едут близко ли, далёко, Едут низко ли, высоко И увидели ль кого – Я не знаю ничего.

Сказка с избытком наполнена шутками и народными выражениями. Кстати, именно эта нарочитая простонародность не нравилась Белинскому: он считал, что в «Коньке-Горбунке» слишком много грубого и балаганного юмора.

Шпарят только поросят, Да индюшек, да цыплят; Я ведь, глянь, не поросёнок, Не индюшка, не цыплёнок.

Но для читателя это было, скорее, достоинством: выглядело свежо и совсем не похоже на чинную литературу. Одним словом, цепляло. Казалось, литературная карьера только началась – и дальше Ершову остаётся лишь развить свой успех, оседлать волну. Вот только эта волна уже шла на спад.

Читатель захотел глубины

Литературный интерес постепенно смещался к современности, быту, социальным проблемам и психологии человека. От книг теперь хотели не столько развлечения, сколько попытки разобраться, почему люди живут именно так и что за этим стоит. Достаточно посмотреть, что издаётся в 40-е годы: «Мёртвые души» и «Шинель», «Кто виноват?», «Бедные люди», «Обыкновенная история», «Записки охотника». Сюжеты перемещаются в петербургские квартиры, чиновничьи конторы, помещичьи усадьбы и крестьянские избы. Лёгкий сказочный мир, населённый простыми характерами и живущий по законам чуда, остаётся за бортом.

В то же время в жизни Ершова случается трагедия: в 1833-м году умирает отец, а годом позже – старший брат. Забота о матери ложится на плечи Петра. Ещё два года он пытается остаться в Петербурге и продолжить литературную карьеру, но денег на столичную жизнь не хватает. Летом 1836-го года Ершов вынужден вернуться в родной Тобольск и поступить на службу учителем в местную гимназию.

Но литературу он не бросает, пробует разные формы: пишет баллады и стихи, поэму «Сузге», пьесу «Суворов и станционный смотритель», работает над оперным либретто «Страшный меч». Но повторить триумф «Конька-Горбунка» не удаётся. Даже «Сузге», которую Белинский встретил благосклонно, не становится событием масштаба первой сказки.

Позже Ершов обращается к прозе. В 1850–1851 годах он работает над циклом рассказов «Осенние вечера» и отправляет их Плетнёву, надеясь на публикацию. Ответ показателен: Плетнёв советует попробовать что-нибудь «аналитическое, чем преимущественно теперь все восхищаются». Однако Ершов не хочет идти в эту сторону. В письме он защищает свою манеру рассказа и формулирует почти манифест: «Я не враг анализа, но не люблю анатомии».

В этом, пожалуй, и была главная причина, по которой Ершову не удалось повторить прежний успех. Он менял формы, пробовал поэзию, драму, прозу, но гораздо труднее ему было изменить сам принцип письма. Литература вокруг становилась всё более аналитической и реалистичной, а Ершов по-прежнему тяготел к романтической традиции, легенде и живой интонации повествователя. Исследователи его творчества отмечают, что даже «Осенние вечера» остаются в рамках романтической эстетики, несмотря на обращение автора к прозе и современному материалу.

Хит становится классикой

В результате «Конёк-Горбунок» оказался для Ершова одновременно и огромной удачей, и ловушкой. Он идеально попал в литературный запрос своего времени – настолько идеально, что стал его заложником. Но, может быть, не стоит делать настолько однозначных выводов. Не исключено, что для Ершова это не был расчётливо выбранный литературный формат: выросший в Сибири и с детства окружённый фольклором, возможно, он просто писал так, как ему было естественно.

В любом случае, трудно найти русского человека, который бы не знал «Конька-Горбунка» – это часть нашего культурного кода и, без всяких сомнений, мастерски написанное произведение. А мода… она ведь не только изменчива, но ещё и циклична, и в XXI веке мы снова видим «Конька-Горбунка»: в театре, балете и кинозалах. Получается, сам Ершов однажды вышел из литературной моды, а его сказка – нет. И кажется, что следующие поколения будут знать и любить её не меньше, чем мы.

Поделитесь своим мнением о «Коньке-Горбунке» и творчестве Ершова в комментариях.